Верной – верный самому себе!
Մշակույթ
В прошлом году не стало Омара Шарифа – великого актера, мудрого Отца фильма "Майриг" Мама).
В день же смерти "отца" уже самого фильма — Анри Верноя, вспомним выдающегося режиссера, попытавшегося показать миру, что "Майриг" — это не только и не просто "мама".
Вряд ли можно найти армянина, который не смотрел эту картину. Более того, многие ее неоднократно пересматривали, хотя и с горечью, ведь сквозь нежную теплоту и атмосферу даже не дома, а очага — проходит душещипательная боль, известная каждой армянской семье, как на родине, так и за ее пределами.
К сожалению, фильм "Майриг" (с сиквелом "Улица Паради, дом 588") — это единственная ассоциация армян с Верноем, а ведь специалисты и любители кино в мире знают "Майриг" быть может в наименьшей степени. Звезда Верноя взошла на мировой кинематографический Олимп еще гораздо раньше выхода на экраны самого армянского из неармянских фильмов.
С самого детства на пути Верноя встречались люди, которые в той или иной степени меняли его жизнь.
Так, в марсельской школе, одноклассник спросил у Ашота, как его зовут, и, услышав "Ашот Малакян", рассмеялся на весь класс. Вместе с мальчиком смеялись и все остальные, и только Ашоту в тот момент хотелось плакать (сцена есть в фильме "Майриг"). Тот самый "Плохой мальчик" в будущем рассмешит еще целые поколения и подружится с Верноем, звали его Луи де Фюнес.
Позже Ашот увлекся публицистикой, писал много статей про "Армянский вопрос". Однажды в редакции отказались подписать его статью армяноязычным именем, и по странной случайности на столе в редакции оказалось письмо от некого Анри Верноя.
С того дня Ашот "примерил на себе" новое имя, сделавшее его знаменитым и вошедшее в историю мирового кино. В тот момент в нем началась постоянная борьба между Анри Верноем — будущим французским публицистом, журналистом, сценаристом и режиссером и Ашотом Малакяном — армянином, эмигрантом, частичкой выжившего от Геноцида народа с вечной болью в сердце.
Сам того не подозревая, на Верноя также повлиял Рубен Мамулян, фильм "Королева Кристина" которого повлиял на решение Верноя стать режиссером. Кроме того, видеть в титрах строку "Рубен Мамулян" означало, что все-таки армянин может стать частью этого "недосягаемого" и магического искусства.
Один из величайших комиков Фернандель был первым из плеяды великих актеров (Делон, Бельмондо, Монтан, Куин, Шариф, Кардинале), с кем Верной составил удачный творческий тандем.
После множества фильмов, номинаций и наград Верной в 1985 году пишет свой бестселлер "Майриг". И этим все мы обязаны другому выдающемуся французу — писателю Анри Труайя, уговорившего его написать роман.
"Твои мемуары и детские воспоминания обратят на себя куда большее внимание, чем бомбы всех террористов", — говорил Труайя.
В 1991-м Анри экранизирует свои мемуары, а годом позже выходит и фильм-продолжение. С тех пор 588-й дом на марсельской улице Паради становится для армян таким же близким, как Монпарнас 19 для самих французов или же Бейкер стрит 221Б для англичан.
"Майриг" стал не только самой лиричной, но и самой личной картиной Верноя, как "Андреграунд" для Кустурицы или "Америка-Америка" для Элия Казана, но в отличие от того же "Андерграунда", "Списка Шиндлера" или "Пианиста" фильм, к сожалению, не стал столь популярным.
Картина не завоевала практически никакой престижной награды и не стала всемирно известной, даже невзирая на участие таких звезд, как Клаудия Кардинале и Омар Шариф. Но для армян всего мира он стал культовым, и таким же глубоко личным, как и для самого Ашота Малакяна, под конец жизни окончательно победившего в себе Анри Верноя и оставшегося верным самому себе!
В день же смерти "отца" уже самого фильма — Анри Верноя, вспомним выдающегося режиссера, попытавшегося показать миру, что "Майриг" — это не только и не просто "мама".
Вряд ли можно найти армянина, который не смотрел эту картину. Более того, многие ее неоднократно пересматривали, хотя и с горечью, ведь сквозь нежную теплоту и атмосферу даже не дома, а очага — проходит душещипательная боль, известная каждой армянской семье, как на родине, так и за ее пределами.
К сожалению, фильм "Майриг" (с сиквелом "Улица Паради, дом 588") — это единственная ассоциация армян с Верноем, а ведь специалисты и любители кино в мире знают "Майриг" быть может в наименьшей степени. Звезда Верноя взошла на мировой кинематографический Олимп еще гораздо раньше выхода на экраны самого армянского из неармянских фильмов.
С самого детства на пути Верноя встречались люди, которые в той или иной степени меняли его жизнь.
Так, в марсельской школе, одноклассник спросил у Ашота, как его зовут, и, услышав "Ашот Малакян", рассмеялся на весь класс. Вместе с мальчиком смеялись и все остальные, и только Ашоту в тот момент хотелось плакать (сцена есть в фильме "Майриг"). Тот самый "Плохой мальчик" в будущем рассмешит еще целые поколения и подружится с Верноем, звали его Луи де Фюнес.
Позже Ашот увлекся публицистикой, писал много статей про "Армянский вопрос". Однажды в редакции отказались подписать его статью армяноязычным именем, и по странной случайности на столе в редакции оказалось письмо от некого Анри Верноя.
С того дня Ашот "примерил на себе" новое имя, сделавшее его знаменитым и вошедшее в историю мирового кино. В тот момент в нем началась постоянная борьба между Анри Верноем — будущим французским публицистом, журналистом, сценаристом и режиссером и Ашотом Малакяном — армянином, эмигрантом, частичкой выжившего от Геноцида народа с вечной болью в сердце.
Сам того не подозревая, на Верноя также повлиял Рубен Мамулян, фильм "Королева Кристина" которого повлиял на решение Верноя стать режиссером. Кроме того, видеть в титрах строку "Рубен Мамулян" означало, что все-таки армянин может стать частью этого "недосягаемого" и магического искусства.
Один из величайших комиков Фернандель был первым из плеяды великих актеров (Делон, Бельмондо, Монтан, Куин, Шариф, Кардинале), с кем Верной составил удачный творческий тандем.
После множества фильмов, номинаций и наград Верной в 1985 году пишет свой бестселлер "Майриг". И этим все мы обязаны другому выдающемуся французу — писателю Анри Труайя, уговорившего его написать роман.
"Твои мемуары и детские воспоминания обратят на себя куда большее внимание, чем бомбы всех террористов", — говорил Труайя.
В 1991-м Анри экранизирует свои мемуары, а годом позже выходит и фильм-продолжение. С тех пор 588-й дом на марсельской улице Паради становится для армян таким же близким, как Монпарнас 19 для самих французов или же Бейкер стрит 221Б для англичан.
"Майриг" стал не только самой лиричной, но и самой личной картиной Верноя, как "Андреграунд" для Кустурицы или "Америка-Америка" для Элия Казана, но в отличие от того же "Андерграунда", "Списка Шиндлера" или "Пианиста" фильм, к сожалению, не стал столь популярным.
Картина не завоевала практически никакой престижной награды и не стала всемирно известной, даже невзирая на участие таких звезд, как Клаудия Кардинале и Омар Шариф. Но для армян всего мира он стал культовым, и таким же глубоко личным, как и для самого Ашота Малакяна, под конец жизни окончательно победившего в себе Анри Верноя и оставшегося верным самому себе!
