Только Они И Аллах: Мусульмане-Геи В Смелом Проекте Самры Хабиб

Журналистка из Торонто Самра Хабиб снимает мусульман-гомосексуалов, которые пытаются примирить свою сексуальную жизнь с религиозной, сохранив при этом национальную идентичность.

Журналист и фотограф из Пакистана. Живёт и работает в Торонто. Выпускница Университета Райерсона. Её дебютный фотопроект «Только я и Аллах: проект о мусульманах с нетрадиционной ориентацией» отмечен Vanity Fair, PBS, Dazed and Confused, Vice, Advocate, BuzzFeed, GLAAD, Vox и многими другими изданиями. Выставки серии прошли в Торонто, Нью-Йорке, Мюнхене, Берлине, запланирована выставка в Брюсселе.

Гей-мусульманин

Я мусульманка с нетрадиционной ориентацией. За много лет работы в фотожурналистике я убедилась в том, что, фотографируя человека, ты сближаешься с ним. Так я решила создать фотопроект о других мусульманах-гомосексуалах. Зачастую их изображают религиозными фанатиками или террористами, а этот другой мусульманский мир не очень популярен в медиа. Люди, которых я показываю, не похожи на большинство моих знакомых. Они не просто модные ребята с крутыми татуировками.

Шазад, Торонто: «Я перестал бояться. Как-то бессмысленно думать, что я буду гореть в аду только за то, что люблю мужчин»

Кристель, Париж: «Люди хотят, чтобы ты думал, будто весь ты — харам. Но минуточку, это только между мной и Аллахом»

В процессе работы над проектом оказалось, что для большинства ребят духовный аспект жизни гораздо важнее религиозного. Дело не в том, что геи-мусульмане хотят так же молиться по пять раз в день и поститься во время Рамадана. Им важно сохранить связь со своими корнями, культурой, традициями, семьями — всем тем, к чему они привыкли с детства.

Грядёт новая эра для ислама, и её открывают молодые люди. Раньше мусульманину, который узнал о своей нетрадиционной ориентации, приходилось выбирать: быть религиозным или быть геем. Мой проект — о новом мышлении, о людях, которые хотят сочетать свою национальную идентичность и сексуальную жизнь. Молодёжь не может практиковать ислам так, как это делали их предки, но это не означает, что они хотят отказаться от него.

Тарек, Париж: «Поэзия помогает мне выразить себя. Я пишу о своей сексуальной ориентации, о своей арабской крови и о своих попытках примирить разные стороны одной личности»

Юник, Бруклин: «Я цветная лесбиянка-мусульманка и эмигрантка. И часто я чувствую, будто меня нет, даже в кругу ЛГБТ-сообщества»

Та самая тема

Европейское ЛГБТ-сообщество — закрытый кружок для белых. Когда я приехала к одной из героинь проекта в Париж (она цветная мусульманка-лесбиянка), я была шокирована тем, как на её присутствие реагировали в кафе. Практически все геи-мусульмане в Европе, с которыми я общалась, рассказывали о том, как долго им приходилось искать ЛГБТ-сообщество, которое не состояло бы исключительно из белых. Когда дело касается рас, Европа отстаёт от Америки на десятилетия. Я не говорю, что всё идеально с этим в Канаде, но у нас, по крайней мере, признают этих людей. Наши политики говорят о них.

Герои проекта хотят, чтобы общество принимало их такими, какие они есть. Они хотят пользоваться теми правами и свободами, которые не цветные, не геи и не мусульмане принимают как должное. Интересно, что эти люди часто работают в социальной сфере, в неприбыльных организациях, работают на благо общества, которое их не принимает. И они действительно верят в то, что мой проект и ему подобные изменят эту ситуацию.

Гарри, Бруклин: «Когда я учился в старшей школе, единственными представителями секс-меньшинств в медиа, которых я видел, были белые, тощие, безволосые и богатые. И к ним я себя отнести совершенно не мог»

Шима, Торонто: «Я надеюсь помочь приблизить Иран к принятию и поддержке людей с нетрадиционной ориентацией»

Члены сообщества ЛГБТ по очереди читают пятничную молитву в El-Tawhid Juma Circle в Торонто

Создание и показ

Когда дело доходит до выставок, на фотографии проекта реагируют по-разному. В Торонто люди смотрят на них академически: мол, вот ещё одна часть нашего общества. Но в Бостоне и Берлине реакция совершенно другая, остроэмоциональная: люди подходят ко мне и рассказывают, как важно для них увидеть эти фото, прочитать истории этих людей. Они рады, что герои фотографий не одни в этом мире со своими проблемами.

Фархат, Нью-Йорк: «Внутри меня не прекращается спор о том, как мне сберечь ислам в своей жизни и при этом остаться в сообществе, которое не менее важно для меня»

Ру, Нью-Йорк: «Я думаю, что сложнее всего геям-мусульманам в Америке из-за патологического страха, ханжества, возведённого политиками в норму, законов, которые созданы для того, чтобы исключать нас, и культуры, которая будет идентифицировать нас как иных вне зависимости от нашей причастности к обществу»

Я затеяла этот проект не просто ради того, чтобы сделать много симпатичных снимков. Фотография помогает в изучении темы, которую я нахожу важной и вдохновляющей. Я не фотографирую людей сразу, стоит мне только познакомиться с ними. Сначала мы месяцами общаемся в Сети, потом я приезжаю в их город, мы много гуляем и говорим. Я невероятно открытый человек, и для меня важно, чтобы в моём обществе люди чувствовали себя комфортно. Тогда я делаю портреты, которые лучшим образом иллюстрируют историю каждого персонажа и в то же время говорят сами за себя.

Понадобится много времени, чтобы мир изменил своё отношение к цветным, к геям, к мусульманам. Эти изменения придут из мира социальных сетей, и их голосом будут не ангажированные спикеры больших медиа. Перемены принесут молодые люди, а такие проекты, как «Только я и Аллах», будут рассказывать о них.

Эль-Фарук Кхаки, Торонто: «С тех пор как мир изменился из-за Ирана и нефти, на многих уровнях ислам свели к примитивному перечню того, что можно и что нельзя»

Трой Джексон, Торонто: «Я совершал умра, и этот опыт расширил моё сознание. Однако я не думаю, что когда-либо смогу ещё раз пойти в Мекку: у меня большие разногласия с тамошними хранителями и их саудовским лицемерием»