Антонио Фаллико: настало время для прямого диалога ЕАЭС и Евросоюза

Interview 4 November, 2015 17:31

Председатель совета директоров Банка Интеза и президент ассоциации "Познаём Евразию" профессор Антонио Фаллико дал интервью директору ЕКЦ Алексею Пилько по итогам прошедшего IV Евразийского форума в Вероне и поделился планами на будущее.

— Будучи участником трёх последних форумов в Вероне, я не могу не отметить постоянный прогресс в организации этого мероприятия. В этом году ассоциация "Познаём Евразию" организовывала его совместно с Петербургским международным экономическим форумом. Как Вы оцените партнерство с ПМЭФом?

— Прежде всего я хотел бы поблагодарить Вас за то, что с тех пор, как существует этот форум, Вы внимательно следите за его деятельностью, и мы давно с вами сотрудничаем. Отвечая на Ваш вопрос об уровне недавно прошедшего мероприятия, я думаю, что мы действительно можем говорить о прогрессе: было много статусных участников как с российской, так и с итальянской стороны. Очень важно отметить, что впервые в Форуме приняли участие итальянские министры, например, Мария Боски (прим. — Мария Элена Боски, министр конституционных реформ и по связям с парламентом в правительстве Италии) и Федерика Гуиди (прим. — Федерика Гуиди — министр экономического развития Италии). И это показатель того, что итальянское правительство серьезно отнеслось к нашему форуму.

Конечно, совершить качественный рывок очень помогло сотрудничество с Петербургским международным экономическим форумом. Оно придало нашему мероприятию новое звучание. Мы надеемся на дальнейшее взаимодействие с ПМЭФом не только в рамках форумов в Вероне и Санкт-Петербурге, но и совместных семинаров, которые мы проводим в Италии и России.

— Одним из статусных участников, о которых Вы говорили, был президент компании "Роснефть" Игорь Сечин. На форуме он заявил, что сейчас в Евразии наблюдается "бум интеграционных процессов". Это действительно характерно для 2015 года. Сегодня многие политические деятели и капитаны бизнеса в Европе, Азии и даже за пределами этих континентов начинают очень серьезно относиться к евразийской интеграции. Такого не было ни в прошлом, ни в позапрошлом году. Ещё несколько лет назад в кулуарах можно было слышать различные разговоры о том, что это чисто политическая инициатива, не имеющая долгосрочных перспектив, которая будет со временем, как говорится, спущена на тормозах. Теперь же очень многие, после первого года существования ЕАЭС, говорят о том, что это фактически новая экономическая реальность на десятилетия. Вы были одним из тех, кто понял это намного раньше других. Что помогло Вам тогда, в 2013 году, когда российско-итальянский форум в Вероне впервые стал евразийским, прийти к выводу, что Евразийский экономический союз — это действительно долгосрочный и стратегический проект?

— Мы исходили из анализа международной политики, понимая, что евразийская интеграция носит закономерный характер и в долгосрочном плане принесет дивиденды всем ее участникам. При этом понимая, что Россия является системообразующей страной на евразийском пространстве.

Важно отметить, что для итальянских и европейских компаний бизнес в России и других странах ЕАЭС очень важен. Потому что, по сути, конкуренция между евразийским и итальянским бизнесом отсутствует. Это две экономики, которые могут доверять друг другу. Я бы даже назвал их взаимодополняющими. Поэтому сопоставив все факты, учитывая и политическую волю лидеров стран-участниц ЕАЭС, а также явные выгоды от интеграционных процессов в Евразии, мы пришли к выводу: мы имеем дело со стратегическим, долгосрочным проектом, от сотрудничества с которым Италия и Европа могут только выиграть.

— В Вероне ассоциация "Познаём Евразию" и Евразийский коммуникационный центр подписали меморандум о сотрудничестве, который, помимо прочего, устанавливает партнерские отношения между этими двумя организациями в рамках подготовки II Евразийского экономического конгресса, который состоится 1 декабря в Москве. В рамках конгресса будет организовано специальное пленарное заседание, посвященное тому, как ЕС и ЕАЭС могут сотрудничать в нынешних условиях. В связи с этим, как Вы оцениваете возможность взаимной интеграции этих двух союзов? Что необходимо сделать с европейской и с евразийской стороны для того, чтобы появилось единое экономическое пространство от Лиссабона до Владивостока?

— Надеемся, что этот геополитический проект будет возможен в ближайшие 25 лет. К сожалению, нынешняя ситуация на международной арене не очень способствует его реализации. Но будем надеяться и верить, что единое экономическое пространство ЕС — ЕАЭС станет реальностью. Какой вклад можем внести мы? Наш первый шаг — соединить обе стороны и, главное, предоставить им возможность поговорить друг с другом. Ведь на данный момент Европейский союз до сих пор не признал ЕАЭС. Но уже есть контакт между высокопоставленными представителями этих двух организаций. И мы имеем основания полагать, что на следующем форуме в Вероне председатель Европейской комиссии и председатель коллегии Евразийской экономической комиссии смогут встретиться лично. В этом случае у них будет возможность пообщаться в неформальной обстановке, что позволит существенно укрепить процесс европейско-евразийского диалога. Будем надеяться, что на V Евразийском форуме мы достигнем этой цели.

— Это очень амбициозная цель. Если я Вас правильно понял, Вы полагаете, что такие коммуникационные площадки как Евразийский форум в Вероне и Евразийский экономический конгресс нужны в качестве своего рода катализаторов упомянутого процесса. Можно ли говорить о том, что они создают необходимую атмосферу и благоприятные возможности для общения, подталкивая политиков и бизнесменов к разговору, обсуждению накопившихся проблем и поиску взаимоприемлемых решений? Или все-таки это преувеличение?

— Безусловно, площадки такого типа не вносят решающий вклад в принятие политических и экономических решений. Но они способствуют тому, чтобы при общении сторон решения принимались без предубеждений. Мы хотим, чтобы комиссары Европейского союза и министры Евразийского экономического союза могли вести прямой диалог.

Иными словами, имели возможность сотрудничать и принимать решения, исходя из реальной ситуации, а не изменчивой политической конъюнктуры. Мы считаем, что это реализуемо.

Приведу вам конкретный пример: до прошедшего в этом году форума мы даже не могли думать о планах встречи высокопоставленных чиновников ЕС и ЕАЭС. Однако сейчас мы получили явный сигнал из Брюсселя о том, что там в самом деле заинтересованы в подобном диалоге. Они уже задают конкретные вопросы о том, когда будет следующий форум, кто будет принимать участие. Это означает, что они начали предметно интересоваться мероприятием в Вероне, чего ранее никогда не происходило. В этом смысле на IV Евразийском форуме произошел существенный рывок, мы перешли на качественно иной уровень. Я думаю, это связано с присутствием на форуме итальянских и российских министров, а также представителей Евразийского экономического союза. Необходимо отметить, что в этом году даже комиссар ЕС по внешним связям и европейской политике выражала желание посетить форум, однако по разным причинам не смогла присутствовать на нем. Уверен, что именно приезд министров убедил Еврокомиссию в том, что это интересный проект. Конечно, помимо присутствия министров важным моментом стало участие в форуме представителей евразийского (российского, казахского, белорусского, армянского) и европейского бизнеса. Хотел бы особо отметить приезд гостей из Китая и представителей трех крупных американских корпораций.

— И последний вопрос: скажите, в какой степени сдвиг позиции руководства Еврокомиссии, о котором Вы говорили, тот факт, что оно выражает готовность к диалогу, может быть связан с проведением таких мероприятий как Евразийский форум в Вероне? Не кажется ли Вам, что в этом и есть главная миссия таких коммуникационных платформ — заставить людей, принимающих ключевые решения в политике и бизнесе, прислушиваться друг к другу?

— Это как раз то, о чем мы и думаем: бизнес оказывает давление на власть, и власть должна прислушиваться к бизнесу.