The Times: Армения — сокровище Европы, о котором всё ещё мало кто знает

Фэшн-директор The Times Анна Мёрфи рассказывает о магическом притяжении Армении — её древних церквях, незыблемых традициях и коньяке, который любил сам Черчилль

Сейчас «золотой час» в горном Дилижане — уютном городке в Армении. Я забрела в крутые переулки, где старинные дома с деревянными резными балконами и многослойными витражными окнами превращаются в сияющие шарики дискотечного света, отражая мягкий солнечный свет на закате.

Большинство этих домиков выглядят сказочно ветхими, словно декорации к фильму или дом мисс Хэвишем. Некоторые из них могут быть заброшенными — или нет, не всегда понятно. Как и соседняя Грузия, из которой я приехала, Армения с начала 90-х, после распада СССР, теряет население — многие молодые уезжают работать за границу.

Но вот перед каким домом я задержалась, разглядывая его с восхищением: бледно-розовый, словно кукольный, с крошечным садиком, утопающим в пионах. Сам дом едва держится, но клумбы безупречны. Через пару минут из ниоткуда появляется старичок и протягивает мне охапку своих цветов. На окне вижу его жену — она смотрит на нас и улыбается.

Мы не можем поговорить: он не знает английского, я — армянского. Из-за капризов истории мы из разных миров — или даже эпох. Его одежда выглядит такой же древней, как он сам, как его дом и старенький «Запорожец», припаркованная рядом. Местный житель потом расскажет мне, что в дни рыбалки водители «Запа» могли открывать люк в полу и ловить рыбу прямо из машины на замёрзшем озере! (Хотя добавит: «Эта машина ужасна, все знают — коробка летит после 10 тысяч км, мотор после 30-ти».)

Это мой первый вечер в Армении — третьей стране за двухнедельное путешествие по Кавказу. Я начала в Азербайджане, потом была Грузия, и вот теперь Армения. Эта петля между окраинами Азии и Европы захватывает: повсюду чувствуется влияние Запада, Востока и бывшей советской школы — но в каждой точке всё ощущается по-разному. Даже отели это отражают: в Грузии и Армении — стильные бутик-гостиницы, в Азербайджане — места, будто сохранившиеся с советских времён.

Честно говоря, после полутора недель ежедневных переездов я уже изрядно вымоталась и еле заставила себя выйти из отеля. И вот она — причина, почему я вообще путешествую: неожиданная связь. Чувство «другой» превращается в «своё». Этот безымянный человек с его пионами — мурашки по коже.

Сама Армения — страна мурашек. С её переменчивыми горными пейзажами можно за несколько часов проехать из «Швейцарии» в «Аризону» через «Шотландию». Овощные грядки, фруктовые сады — всё между горами. Черешня, тутовник, абрикосы, персики, клубника — целая радуга вкусов. К каждому приёму пищи подают тарелки свежей зелени, а разнообразие молочных продуктов поражает — на завтрак перед тобой сразу три вида «йогурта», и каждый со своей историей.

Ну и конечно, настоящая гордость Армении — её древние монастыри. В Грузии меня поразили церкви и монастырские комплексы с башенками, похожими на ведьмины шляпы, и остатками фресок, которые чудом уцелели после попыток советской власти их уничтожить. Но армянские храмы — это совсем другое измерение. Здесь почти нет росписей — вместо них повсюду резные каменные кресты — хачкары. Считается, что пышная живопись отвлекает от молитвы, а камень — вечен. Эти кресты покрывают стены изнутри и снаружи, одни вырезаны веками назад, другие — как будто нацарапаны позже, рядами, как духовный вариант «палочек» на стене.

Чувство магии создаётся и самим масштабом: маленькие по площади церкви устремляются ввысь. Ты всё время смотришь вверх. А расположены они так, будто выросли из скал — словно их не строили, а посадили. Вот Нораванк XIII века, сверкающий красно-жёлтым в ущелье — словно родной брат окружающих скал. А вот Татев — более суровый, серый, почти североевропейский, стоящий на обрыве, куда тебя доставит самый длинный в мире канатный маршрут без остановок — впечатляющий, но немного страшный.

Или Гегард — полупещерный монастырь близ Еревана, единственный, где я застала толпу. Высеченный в скале храм украшает резьба: пара львов на цепи и орёл с ягнёнком в когтях. Разгадайте этот символ, если сможете!
Там же я услышала случайное исполнение армянских народных песен четырьмя местными певцами — их голоса, как светотень, разлетались по древним сводам. Армяне гордятся своей музыкой, но ещё больше — своим коньяком. Первое, что мне сказали на границе: «Черчилль обожал армянский коньяк».