Турция с благословения Обамы готовила новый «карибский кризис»?
Преступная антироссийская акция Турции, сбившей над территорией соседней страны российский военный самолет Су-24, указала на особого рода угрозу международной безопасности – существование такой категории государственных деятелей, которые способны поставить мир на грань большой войны из-за уязвлённого самолюбия или ради достижения исключительно корыстных целей.
«У каждого государства есть свои региональные интересы, и мы всегда относимся к ним с уважением. Но мы никогда не потерпим, чтобы совершались такие преступления, как сегодня» - эта оценка произошедшего, прозвучавшая из уст президента России Владимира Путина, провела красную черту, пересекать которую не должен сметь ни один ответственный политик и государственный лидер.
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган по всем признакам перешёл красную черту. Почему он решился на шаг, который не может не иметь серьёзные последствия для его страны? Главная причина в том, что он ощущает за собой поддержку администрации США и самоуверенно рассчитывает на солидарность с Турцией блока НАТО. Стремление играть на противоречиях великих держав всегда было визитной карточкой (нео)османской политики, а в данном случае теряющий самообладание Эрдоган слишком высоко поднял ставки в игре.
Дальнейшее продолжение конфликта в Сирии отвечает прямым интересам Анкары, начиная от участия представителей турецкой верхушки в контрабандyой торговле иракской и сирийской нефтью и кончая стремлением использовать террористов «Исламского государства» против курдов. Соответственно, военный разгром ИГ турецким интересам никоим образом не отвечает – точно так же, как он не отвечает интересам США с их стратегией создания в разных районах мира «управляемого хаоса» и непрекращающимися попытками геополитической изоляции России.
Однако интересы Анкары – это интересы Анкары, но когда турецкое правительство решается на такой шаг, как в случае с атакой на российский военный самолёт, оно автоматически делает своим заложником другие страны, связанные с Турцией теми или иными обязательствами. Показательно, что власти Турции раз за разом инициируют экстренные заседания руководства НАТО, как только обостряется военно-политическая ситуация в районе турецко-сирийской границы. И то, что итогом подобных заседаний становятся заявления с осуждением России, еще более подогревает страсти в Анкаре. Итальянское издание Politico обрисовало картину следующим образом: «Данный инцидент выводит на передний план весьма тревожные тенденции, проявляющиеся в ходе продолжающейся борьбы на Ближнем Востоке. Что касается борьбы с «Исламским государством» и экстремизмом в целом, Турция и ее президент Реджеп Тайип Эрдоган стали составной частью проблемы, но не частью ее решения… Инджирлик, общая граница с Сирией длиной 800 километров и то, что Турция - это самый близкий к сирийскому конфликту форпост НАТО, дают Эрдогану полную индульгенцию».
И подобного рода «индульгенция» от США – самое опасное сегодня. Никто не знает, на какие авантюры способен пойти нынешний президент Турции или кто-то ещё, играя на обострении противостояния России и Запада. А негласная внутренняя иерархия, существующая в НАТО, автоматически потребует от членов этого блока - чехов, словаков, венгров и других - встать на сторону того, кто эти авантюры затеет.
Всех последствий, какие будет иметь для Турции атака на российский военный самолёт, мы ещё не знаем, но вполне конкретные финансовые потери Анкары уже подсчитываются. В частности, называется цифра потерь для Турции в 44 млрд долларов, в том числе от торговли с Россией на сумму свыше 30 млрд долларов в год и более 2 млрд долларов взаимных накопленных инвестиций. Притом, что сам Эрдоган не так давно говорил о своем намерении довести к 2023 году двусторонний оборот в торговле с Россией до 100 млрд.
Главное сегодня – не дать заигравшемуся Эрдогану втянуть мир в новый «карибский кризис». Это не пустые опасения. Как сообщило авторитетное турецкое издание Haber Diyarbakır, ссылаясь на источники в правительстве Турции, зелёный свет турецким ВВС, сбившим российский Су-24, дал президент США Барак Обама во время последнего саммита G20.
