Сложатся ли интеллигенты-"острова" в архипелаг?
Куда направлен нравственный вектор общества, если он вообще куда-то направлен? Моральные авторитеты уходят со сцены? Общество их не востребует? Или такая потребность существует? Тогда как соотнести ее с заповедью "не сотвори себе кумира"? Об этом и многом другом беседа с писателем Рубеном ОВСЕПЯНОМ.
- Наше сегодняшнее общество испытывает потребность в моральных авторитетах?
- Сегодня время, когда мы и наши нравственные ценности как бы сошли с оси. Люди, на которых ровняются, которые являются мерилом, конечно, нужны. И такие люди, бесспорно, есть. Но это, скорее, острова, которым пока не удалось объединиться в архипелаг. Хотя бы в архипелаг, не говоря уже о материке, потому что в идеале мечтаем мы именно о материке. Но сегодня у нас островная система: где-то кто-то знает, что такой-то писатель, композитор, ученый – хорош и истинный интеллигент… Но в какую-то единую систему все это не складывается. Я не думаю, что такое отсутствие охвата связано с неспособностью этих людей быть эталоном. Скорее складывается впечатление, что нет потребности в таких духовных пастырях или забыты формы их объединения в единую, доминирующую в обществе силу. Нет направленности, которая как-то подстегивает людей. Во все времена – когда в обществе есть такие высшие точки, общество, так или иначе, на них ориентируется. В конце концов, не могут ведь все быть Тигранами Мансурянами. А вот иметь такой ориентир – могут. Просто сегодня стрелки обращены в совсем другую сторону. Такая общественная размагниченность, когда магнит теряет силу притяжения.
- Но ведь не может же быть, чтобы так, практически в одночасье, сошло на нет то, что складывалось даже не десятилетиями, а веками.
- Так я об этом и говорю. Дело не в возможностях сегодняшнего интеллигента. Просто в результате всех наших кризисов, проблем, стагнации образовалась какая-то студенистая среда, которая не позволяет, чтобы какие-то импульсы прорвались сквозь нее и вышли на иной уровень. Чтобы что-то сошлось, состыковалось, чтобы острова объединились в архипелаг.
- Может быть, это от того, что все думы только о том, что близко лежит – на расстоянии вытянутого клюва?
- Мое детство пришлось на военные, послевоенные годы. Разве положение в стране сейчас хуже, чем тогда? Ведь стоял вопрос хлеба насущного, но стремление к чему-то, что выше этого, было. И не надо говорить, что это были искусственно созданные кумиры. Ведь не только Сталин же был – был и Пушкин. Сегодня нет Пушкина. Нет Мансуряна. Сам Мансурян есть, а вот понимания, обращенного к нему вектора - нет. Понятно, что дать заслуженную оценку своему современнику трудно, порой требуется время, чтобы осознать его значение. Но есть ведь кто-то, проверенный временем. А сегодня мы все и всех пытаемся разоблачить, низвести, разобрать на ниточки каждую биографию.
- Реакция на слишком долгое сотворение себе кумиров? И потом при нынешней открытости информации – вплоть до цвета трусов – трудно сохранять пиететы.
- Сейчас я скажу то, что мне самому не слишком нравится - мне бы хотелось, чтобы хоть в какой-то мере вся эта "открытая информация" не была столь открытой. По крайней мере на какой-то период, пока мы выберемся из этого тяжелого положения. Та псевдосвобода, которая сегодня предоставлена распространителям и сочинителям "информации" - она уже камня на камне не оставляет, просто ничего святого невозможно сохранить. И еще хуже – объективно для многих она не оставляет возможности реального выбора. Благодаря этой самой псевдосвободе в воздухе столько мусора, что многим кажется – копание в этом мусоре и есть свобода. Но ведь выбор должен быть – должна быть какая-то селекция.
- И кто должен подобной селекцией заниматься?
- Ну, Главлит, слава богу, отменили. Но никто не отменял цензора внутри нас, не отменял ответственности. Я уже год с лишним захожу в Фейсбук. Этот так называемый виртуальный мир – он вовсе не виртуальный, а вполне реальный, очень точно отражающий то, что происходит сегодня в обществе. И я никак не могу привыкнуть к тому, что под сообщением о какой-нибудь трагедии вдруг оказывается чуть ли не порнографический снимок… Вот все ведь знают, что есть какие-то пищевые продукты, которые нельзя употреблять вместе. Каждый по отдельности – сколько хочешь, а сочетание их превращается в отраву. То же самое и с духовной, интеллектуальной пищей. Есть же какие-то законы гармонии, законы совместимости и сосуществования! У меня нет против этого никаких рецептов – ведь любая форма борьбы с этим может привести к цензуре, к диктатуре. Этого мы в недалеком прошлом нахлебались. Во всяком случае те, кто считает себя ответственным за душевное здоровье общества, должны не просто разглагольствовать об этом самом здоровье, а что-то ради него делать.
- На фасаде советской системы, которую вы упомянули, тем не менее были развешены высокие и благородные лозунги. Я понимаю, что сегодня модно лягать интеллигенцию, но согласитесь - очень многие ее представители, которые формировались именно в этом антураже, оказались просто мастерами мимикрии – перестроились даже быстрее, чем общество…
- Но ведь и тогда была интеллигенция фасадная и та, настоящая, которая стояла за этим фасадом. И, возможно, именно на фасадной интеллигенции лежит немалая часть вины за происходящее. В любом случае общество – хитрая штука. Очень быстро портится и с огромным трудом восстанавливается. Сегодня общество дальше фасада не смотрит, а у нас и сегодня при кажущемся вакууме есть настоящая интеллигенция. И может, нашему маленькому народу, стоящему перед большими проблемами, этого вполне достаточно. У Достоевского в "Подростке" есть такой диалог – отец с воодушевлением рассказывает сыну про свою молодость, про своих соратников-интеллигентов, стремящихся что-то изменить в жизни. Сын спрашивает – и сколько вас было? "Несколько сотен! Разве для России этого мало?". Разве для Армении недостаточно десяти-пятнадцати человек, которые действительно имеют право называться интеллигентами, у кого есть совесть и нравственность? Просто это вопрос серьезного анализа – почему, что и кто мешает тому, чтобы властителями дум и душ стали именно они.
- Ну да, теперь в чести эксперты – люди конкретного знания. Любой чиновник, сыплющий экономической цифирью, или политолог, толкующий про рейтинги, властвуют над умами куда эффективнее, нежели пресловутые "властители дум".
- Сегодня – и это, думаю, повсеместное явление – человек не хочет утруждать себя в плане получения информации, восприятия. Мне вот долго казалось, что резкое сокращение читающей публики связано с социальными проблемами, с материальной сложностью приобрести то или иное издание. Оказалось – ничего подобного. Оказалось, что чтение книг – это работа. А работать не хочется. Человек привык к легкому пути – телевидение, интернет. Зачем напрягать извилины, зачем думать? Завтра покажут "Дон-Кихота" - для чего еще продираться через толстенный роман? Вот эта легкодоступность многое портит. Ведь человеку свойственно любить и дорожить тем, во что он вложил если не душу, то хотя бы усилие.
- А как насчет того человека, пред которым было бы стыдно за что-то? Чье присутствие удерживало бы от дурных поступков? "Как я в глаза посмотрю?.." - звучит старомодно.
- Ну да, это тоже из новоприобретений. В нашем детстве мы допоздна где-то пропадали, и наши родители были за нас спокойны. И между ними были свои, прочные связи, и бутылка вина и кусок хлеба с сыром могли превратиться в дружеское застолье. Это все создавало какую-то естественную нравственную среду. Сегодня эти связи постепенно рвутся. А человек ведь стыдится именно близких. Я живу в девятиэтажке – 36 квартир, причем дом творческих людей – и знаю человека три-четыре. В прежние времена такое было невозможно. Эта разрозненность приводит к тому, о чем ты спрашиваешь – каждый сам по себе. Так чего стыдиться?
- Но ведь прежние молодые люди, которые прекращали драку и крепкие выражения при виде пожилого человека или женщины, скорее всего, не были с ними знакомы.
- Культура – не инстинкт, она в человеке не заложена. Ее каждый раз нужно воспитывать заново. Еще не родился человек со знанием алфавита – с каждым человеком этот путь начинается с нуля. Это работа семьи, школы, общества. Но если целое общество начинает утрачивать какие-то вещи, это означает, что наша культура утратила рычаги влияния, либо ей что-то всерьез мешает.
- А чья это функция – восстанавливать рычаги? Интеллигенции, самого общества? Или, может быть, государства?
- Ну, если речь идет о народе, который едва вышел на свет божий из пещеры, это, может, и сработает. Но в принципе, если ты носитель многовековой культуры, которую тебе нужно только вернуть на круги своя, активность государства в этом вопросе может принести пользу только на очень коротком отрезке. Скорее всего, в итоге это плохо кончится. Где гарантия, что институтами, которые призваны этим заниматься, руководят те самые люди, которые способны справиться с подобной задачей? Сколько бед натворил такой контроль в советском государстве! В этом контексте государство может взять на себя только одну функцию – создать возможности для самореализации каждого. Все остальное чревато последствиями. Проблема нашего государства в том, что оно предпочитает считать, что наличие молибдена или золота важнее образования и культуры. Для этого достаточно посмотреть в бюджет. На что только не тратятся огромные деньги! Так почему бы их не обратить на культуру и образование?
- Практика показывает, что и без них вполне можно обойтись. Так же, как и без духовных поводырей. Вы ведь тоже признали их отсутствие в нашей сегодняшней жизни.
- Во всем обществе, кажется, их действительно нет. Но в каких-то отдельных сообществах, группах такие люди все-таки существуют. Опять повторюсь – беда в том, что в какую-то единую систему моральных ценностей и авторитетов это не складывается. Не складывается так, чтобы в обществе это стало качественно ощутимо. Вот я сейчас очень спокойно использую имя Мансуряна, а ты адекватно воспринимаешь, потому что мы оба знаем, что это не только композитор - это невероятная человеческая глубина. Но для многих он – автор популярной музыки к известному фильму. Наверное, и это не мало… Но как явление, как "остров" он многим не известен.
Почему мне так хочется, чтобы вот эта "мансуряновская" часть общества пришла к власти? Потому что, когда это случается, становится заметно ее влияние на реальную политическую власть. Сегодня этого нет. Когда люди, которые руководят страной и отвечают за нее, не понимают или не слышат и не видят того, что происходит за фасадом, – вот это ужасно. Потому что, если они будут слышать, видеть, понимать и не приводить интеллигенцию в свое поле, а сами станут частью формирования нравственной среды, они и сами изменятся. Тогда у нас будет не два-три политических деятеля, которых не противно слушать, а намного больше. И тогда не останется места для генералов, которые, наверное, хороши на поле брани, но на политической трибуне наверняка занимают чужое место. Место интеллигента. Именно когда не происходит такое замещение, мы имеем то, что имеем.
- Так ведь принято считать, что имеем мы сплошные культурные достижения…
- В свое время благодаря каким-то частным разговорам у нас позволили снимать Параджанову. И сегодня такое возможно - и многое делается, финансируется. Но не об этом речь. Должна быть заинтересованность общества, какие-то естественные процессы. Почему всего надо добиваться путем униженных просьб? Это самое оскорбительное – просить подаяния. Не должно этого быть в нормальном обществе. Нужен этому обществу "Арменфильм" или нет? Нужен тот или иной журнал, книга, театр, оркестр? Сколько замечательных начинаний умирают, не родившись! Потому что государство не выполняет свою функцию – предоставление возможностей.
Почему мы должны умиляться тому, что первого сентября олигарх подарил первоклассникам портфели? Это повелось еще с тех пор, когда министр внутренних дел Вано Сирадегян к первому сентября угощал какими-то километровыми тортами и выпускал в небо сотню шариков – тогда возможности были поскромнее. Если считать, что подобное делается на бюджетные средства – значит, надо пересмотреть бюджет. Если думать, что на небюджетные – значит, мы счастливо улыбаемся при откровенной демонстрации результатов воровства. А где наше государство - ведь такой олигарх выполняет функцию государства? А потом мы удивляемся, что к государству нет уважения. Логика-то простая – что ты за государство, если у него денег больше, чем у тебя?
- Вот мы говорим-говорим, а может, все проще? Вчерашние "властители дум" сетуют на "духовное обнищание" и со странной гордостью извещают, что не владеют компьютером. Все банально – время этих людей прошло, их устами общество выговорилось, а настоящий день нуждается в иных глашатаях?
- Тут я соглашусь – убедился на собственном опыте. Конечно, многое, как я уже говорил, меня раздражает и даже злит, но виртуальная жизнь, которая у тебя на глазах превращается в реальную, это действительно инструмент. Это возможность активной жизни для такого человека, как, скажем, я, шагнувшего за седьмой десяток. Сначала мне действительно хотелось от всего этого сбежать навсегда. Но потом, когда вдруг видишь, что какое-то твое высказывание или даже рассказ пятидесятилетней давности вызывает интерес, отклик, начинаешь понимать, что и сидя дома можно что-то делать. У меня сейчас порядка двух тысяч человек друзей в соцсети. И не только они питают меня информативно – я в свою очередь имею на них какое-то воздействие. Это то, чего сегодня никакой книгой не добьешься. И даже выступлениями по телевидению. Я неожиданно испытал потрясающее чувство - ты тоже им нужен! К тому же это какая-то селекция соратников, обратная связь – и они питают тебя, и ты можешь как-то на кого-то влиять. Это вдохновляет.
Сона МЕЛОЯН
