В Карабахе пролилась кровь

На границе непризнанной Нагорно-Карабахской республики и Азербайджана в ночь на 2 апреля вновь началось вооруженное столкновение. Стороны конфликта обвиняют друг друга в начале стрельбы. Министерство обороны Армении заявило о том, что азербайджанские силы пытаются проникнуть вглубь оборонительной линии армии обороны НКР. Азербайджан, в свою очередь, утверждает, что его армия предприняла ответные действия после обстрела армянскими вооруженными силами. В пресс-службе министерства обороны непризнанной НКР говорят об артиллерийских ударах по мирным населенным пунктам и местам постоянной военных. Официальные представители Нагорно-Карабахской республики говорят о «широкомасштабной агрессивной акции на протяжении всей линии фронта». Заявляют о применении танков, авиации, тяжелой артиллерии.

Война пожирает своих детей

Убивать семью Светы пришли в январе 1990-го. Армянский погром в Баку начался вечером. Азербайджанцы («турки» —говорит Света по армянской привычке) вломились в дом, на родителей пошли с ножами, 20-летнюю Свету заперли в туалете. Света кричала и билась о стену, так что соседи услышали и не побоялись вызвать отряд милиции. Милиционеры-азербайджанцы встали на сторону армян. Погромщики ушли.

«Я всю жизнь думаю: как бы их найти? Как их благодарить?» — говорит Света.

Мы встретились с ней в деревне Авсатах в Нагорном Карабахе. Раньше, до войны, в этих местах жили азербайджанцы. После войны остались пустые, брошенные дома, заминированные поля, взорванные тоннели — мы ехали по такому, и в свете фар были видны кривые, не прикрытые бетоном, сочащиеся водой своды, вывороченные куски стен. Последние годы в Армении работала целая программа переселения людей в опустевшие села Карабаха, переселенцам обещали дом и корову. Бедняки со всей страны снимались с места и приезжали, но не выдерживали отсутствия коммуникаций, работы и дорог и уезжали назад. Оставались в основном беженцы, как Света — те, кому некуда идти. Как-то он оказался ненужным, этот политый кровью кусок земли.

В прошлом мае мы проехали через весь Карабах: бродили по руинам города-призрака Шуши, отстроенному заново, аккуратному и искусственному Степанакерту — столице непризнанной Нагорно-Карабахской республики. По  опустевшим горным селам.

Война побывала всюду. Каждый третий тост поднимали за погибших героев, каждый второй разговор заканчивался рассказом про армянский погром. В витринах магазинов висели наклейки «Принадлежит ветерану войны», на дорогах встречались брошенные 20 лет назад танки, на склонах гор ютились могилы погибших солдат — аккуратные, ухоженные, почти нарядные.

Помним, как спросили дорогу на окраине деревни Туми — и через пять минут пожилой прохожий уже рассказывал, как отстреливался от азербайджанцев и потом убегал по горам. Помним, как посреди веселого застолья наш друг вдруг вспомнил первого человека, которого убил, и в голосе его было все вместе: ужас, ненависть, стыд. Через неделю нам казалось, что война не только была, но и будет в этих местах всегда. Наверное, если бы мы побывали на границе Карабаха с азербайджанской стороны, мы чувствовали бы то же самое. И ту же ненависть, и старую боль, и — иногда — вину.

На территории не признанной никем республики успело вырасти поколение, которое всю жизнь живет в непрекращающемся состоянии войны. Еще в начале конфликта в 90-ые рухнул затвор: противники перестали слушать друг друга и обмениваться информацией, в разряд правды возводилось то, что провозглашали государства. Сейчас они стоят по разные стороны линии фронта и видят  друг в друге лишь национальность, а не человека.

Но под обстрелом гибнет не национальность, а человек.

Среди убитых ныне — двое солдат из деревни Туми, где мы жили в прошлом году. Брат нашей подруги, выросший там же, утром в субботу выехал из Еревана, чтобы к вечеру быть на границе: «Он не понимает, зачем. Просто чтобы там быть», — объяснила наша подруга.

Из Степанакерта передают о толпах у ветеранских организаций: поколение, не видевшее другой жизни, выстраивается в очередь на войну. Именно они могли бы эту войну прекратить. Никто не готов на компромисс, слишком эта война уже в голове, слишком много крови в этой земле.

Азербайджанская журналистка, с которой мы вместе были на конференции по замороженным конфликтам и много говорили про Карабах, говорит: «В тот момент, когда мы перестанем обижаться на них, нам придется обидеться на себя: каким образом мы допустили эту войну?».

Кажется, это должны чувствовать обе стороны.