Три глупые вещи, в которые верят все дети

1.У ваших родителей есть любимый ребенок

Если вы выросли с братьями или сестрами, то вам наверняка знакомо то смешанное чувство зависти и обиды, когда вы вдруг со всей ясностью понимаете: «Родители любят меня меньше остальных!». Потом вы вырастаете и так же ясно понимаете, что родители просто старались дать больше любви тому, кто в этом больше нуждался, ведь нет ничего удивительного в том, что годовалому малышу уделяется больше внимания, чем самостоятельному 10-летнему фанату жвачек и дворовых игр. Теперь, когда вы уже стали совсем взрослым, вы готовы услышать плохие новости — на самом деле у родителей чаще всего действительно есть любимый ребенок. Исследования показывают, что 65% матерей отдают предпочтение своим старшим сыновьям, а 70% отцов — младшим дочерям. Так что все эти стереотипы про «маменькиных сынков» и «папиных дочек» имеют под собой самое настоящее научное обоснование. По этой же причине больше всего не везет именно средним детям. Если не верите, попробуйте спросить у своей мамы. А если она уклонится от ответа, просто подождите, пока ей не стукнет 70 или около того - как правило, пожилые родители признаются в своих симпатиях к детям гораздо охотнее. Действительно, если за плечами семь десятков, чего уж там стесняться… Но винить во всем эгоистичных родителей не стоит — их предпочтения основаны на древних инстинктах. Родители предрасположены любить больше тех детей, кто с большей вероятностью передаст их гены следующим поколениям. Так что все дело не в «уникальной личности» вашего старшего брата, а в том, что у него просто важнее гены.

2. В вашем желудке всегда останется место для десерта

Каждый ребенок когда-нибудь делал этот трюк — сказать маме, что в живот просто больше не влазит ни один кусочек ее прекрасно приготовленной вареной курицы, а затем слопать половину торта за чаем. У этого может быть лишь два объяснения — либо ребенок имеет секретный желудок, рассчитанный лишь на переваривание десертов, либо он испорченный хитрюга, который хочет, чтобы его ужин на 90% состоял из сладостей. Если верить науке, то к истине ближе первое. За это ответственны два механизма, которые достались нам в наследство от матушки-эволюции. Первый заключается в том, что глюкоза заставляет стенки нашего желудка расслабляться. Даже простой запах и вид сладкого уже воздействует на нас таким образом, что в желудке волшебным образом образуется лишнее место. Второй механизм имеет еще более общее воздействие — он основан на том факте, что наш желудок априори предпочитает разнообразие. Человек сложное существо и для функционирования он обязан питаться разной пищей, богатой разными полезными веществами. Поэтому не удивляйтесь, когда за праздничным столом после тройной порции мяса у вас вдруг открывается второе дыхания для пары кусочков торта — так желудок (или, вернее, мозг) заставляет вас есть разную пищу. Этот же механизм вовсю используют различные производители продуктов питания — вы никогда не задумывались, почему драже красят в разный цвет, когда гораздо проще и дешевле было бы делать их все одинаковыми?

3.Облизывание раны помогает ее заживлению

Если вы человек, а не обученный чтению развлекательных статей робот из 2135 года, то одно мы про вас знаем точно — когда-нибудь вы засовывали порезанный палец в рот. Действительно, ведь так он вроде бы меньше болит, да и кровь не стекает почем зря. Более того, многие из вас так делают до сих пор и, как показала наука, это абсолютно нормально. Несмотря на то, что в вашей ротовой полости живет куча бактерий (хотите вы того или нет), облизывание раны все же оказывает на нее прямой заживляющий эффект. Ученые из Нидерландов выяснили это, создав две искусственные раны в чашках Петри, одну из них заставив плавать в слюне, а другую — в простом физрастворе. Уже через 16 часов плавающая в слюне рана затянулась, в то время как другая оставалась открытой и не думала так скоро заживать. Впоследствии ученым удалось вычленить из слюны вещество, способствующее заживлению ран — им оказался белок под названием гистатин. Так что выражение «зализывать раны», употребляемое в отношении человека, не так метафорично, как мы привыкли его воспринимать.